Казань,01 Декабря, Воскресенье $ 64.08 € 70.55
Подписаться
Годовая подписка на журнал за 3960 руб
Оформить подписку

А с нано ничего не происходит. Декан фармфакультета КГМУ о перспективах нанотехнологий в медицине

А с нано ничего не происходит. Декан фармфакультета КГМУ о перспективах нанотехнологий в медицине
Фото: Ната Смирнова

Парадокс: наноиндустрия вроде как есть, и вроде как ее нет. Есть — в официальных отчетах и сводках. А в понимании людей, которые нанотехнологиями пытаются заниматься, — нет

Всвоем последнем послании к Государственному совету республики президент Татарстана Рустам Минниханов заявил, что доля нанопродукции в ВРП в 2013 году составила 40 млрд руб­лей. И поставил задачу удвоить этот показатель в ближайшие годы. Итогом каких расчетов стал данный показатель — непонятно. Прежде всего потому, что употреблением приставки «нано» промышленники и особенно чиновники, мягко говоря, увлекаются. В результате чего с использованием нанотехнологий в республике выпускаются не только обычные светодиодные светильники или краски, но даже строительные материалы и дорожные покрытия.

Там же, где использование приставки «нано» выглядит оправданным, почти ничего не происходит. Например, в фармацевтике, которую Рустам Нургалиевич в том же послании определил в качестве одной из точек роста республиканской экономики. О том, что движет мировой нанофармацеей, и что мешает развитию отечественной, в том числе — татарстанской, рассказывает декан фармацевтического факультета Казанского государственного медицинского университета (КГМУ), завкафедрой фармацевтической химии, кандидат фармацевтических наук, лауреат премии «Призвание­2009» в номинации «За вклад в развитие медицины представителей фундаментальной науки немедицинских профессий» Руслан Мустафин. Отметим, что ученый был награжден за создание нового типа лекарственных носителей — полимерных комплексов, способных высвобождать лекарственное вещество в желудочно­кишечном тракте с точно заданной скоростью в точно заданном месте.

— Руслан Ибрагимович, сначала очень простой и, может быть, дилетантский вопрос: чем нанопрепараты отличаются от обычных?

— Здесь «фишка» не только в размерности (приставка «нано» означает 10 в минус 9 степени; нанометр — это отрезок в одну миллиардную метра — прим. ред.). Нанопрепараты отличаются от обычных еще и направленным действием, «адресной» доставкой лекарственного вещества к конкретным органеллам клетки. Это система, являющаяся, по сути, переносчиком лекарства, содержит на своей поверхности так называемые векторы, имеющие сродство с рецепторами. Что позволяет такой системе проникнуть через клеточную мембрану, после чего и происходит высвобождение действующего вещества (лекарства) только в той части клетки, где это необходимо. Если хотите, это, в какой­то степени, нано­искусственный разум.

— Существенна ли доля нанофармации в общей массе отечественной фармацевтики?

— Увы, нет. Эта доля сейчас ничтожно мала и, скорее всего, такой она останется еще весьма продолжительное время. В первую очередь потому, что сами разработки в области фармацевтики и нанофармацевтики ведутся, мягко скажем, не очень интенсивно — в России в целом и в Татарстане в частности. В республике основной объем разработок, о которых знает международное фармацевтическое сообщество, приходится на фармацевтический факультет КГМУ. Кроме того, этим, конечно же, занимаются федеральный и исследовательский университеты, соответственно — КФУ и КНИТУ (КХТИ), а также ИОФХ им. академиков Арбузовых. Между тем, нанофармацевтика — это междисциплинарная отрасль, лежащая на стыке собственно фармации (прежде всего фармацевтической технологии и биотехнологии), химии (как правило, полимерной химии), клеточной биологии, фармакологии и фундаментальной медицины. Поэтому и научный коллектив, занимающийся наноразработками в фармацевтике, должен включать всех этих специалистов. В России же, к сожалению, зачастую каждый ученый варится в своем собственном соку, поэтому и результат этих разработок если не равен нулю, то к нему стремится.

— Но если судить по количеству научных публикаций, картина гораздо более оптимистична.

— Да, сегодня каждый уважающий себя научный фармацевтический журнал содержит целый раздел, посвященный нанофармацевтике. Однако путь от публикации до реального продукта очень долог. Причем в большинстве случаев этот путь ничем не заканчивается: до промышленного выпуска и поступления препарата в клиники дело доходит в единичных случаях. Хватит пальцев рук, чтобы перечислить реально выпущенные в мире нанопрепараты. В 2012 году нам удалось заманить к себе на открытые лекции известного американского профессора, выпускника МГУ Александра Кабанова (всему миру он известен как Саша Кабанов), который как раз занимается нанотехнологиями в области фармацевтики. Так он сам говорил: «Я положил на это дело всю жизнь, но и у меня порой опускаются руки». У него огромное — более 600 (!) — количество публикаций в самых престижных научных журналах, он сам является членом редколлегий многих из них. Но при этом он, являющийся обладателем мегагранта министерства образования и науки РФ 2012 года и создавший прекрасную лабораторию на кафедре энзимологии МГУ, из всего количества своих разработок в США до реального выпуска пока смог довести лишь один препарат — об этом Кабанов сам заявил нам при встрече.

— И все­таки, насколько долог и дорог путь от публикации до клиники?

 — Я думаю, в России, которая только начала заниматься этим вопросом, разработка одного препарата будет занимать 15–20 лет. На Западе меньше — от 7 до 10 лет. И сами исследования будущего препарата, который бы реально работал, а не просто служил красивой иллюстрацией к научной статье, стоят сотни миллионов долларов.

— Есть шансы, что Россия и Татарстан включатся в этот процесс?

— Насчет республиканских перспектив в нанофармацевтике у меня двоякие ощущения. В 2011 году, если помните, был открыт республиканский Наноцентр. Оборудование, которое там установлено, можно без натяжки назвать уникальным, оно стоит десятки миллионов долларов. Однако открытие Наноцентра совпало с получением крупнейшими казанскими вузами статуса федеральных и ощутимым их финансированием. Настолько серьезным, что и КФУ, и КНИТУ (КХТИ) сами смогли себе позволить приобрести соизмеримое — и по стоимости, и по возможностям — оборудование. КГМУ как вуз, подведомственный федеральному Минздраву, тоже был профинансирован в рамках подготовки к своему 200­летию; мы закупили оборудование, в том числе для исследований в области нанофармацевтики. В итоге Наноцентр, который был призван стать площадкой коллективного пользования  — естественно, на возмездной основе — и для ученых, и для промышленников, к сожалению, простаивает.

— Какая разница — кто этим занимается и на чьем оборудовании. Важен же реальный «выхлоп» — разве не так?

— Определенным индикатором того, что происходит в вузах в области нанотехнологий, является их публикационная активность. И прежде всего — если мы ведем речь о нанофармацевтике — в фармацевтических журналах. Конечно, ученые, работающие в вузах республики, публикуются. Но те же химики «заточены» на свои, химические журналы, и выход их на фармацевтическую «аудиторию» пока единичен. В фармацевтике же, в срезе публикационной активности, статей российских ученых, посвященных нанофармацевтике, в международных журналах практически нет. Как впрочем, нет и самих ученых, принимающих участие в зарубежных конференциях по данной теме. И это не только мое мнение. В 2012 году, присутствуя на крупнейшем фармацевтическом конгрессе в Чикаго (это ежегодный форум, в котором принимают участие 15–18 тысяч ведущих ученых со всей планеты; из РФ нас было всего двое — профессор кафедры фармакологии нашего университета И.И. Семина и я), имел удовольствие побеседовать с одним из самых авторитетных и успешных ученых в мире по нанофармацевтике, также выпускником МГУ, а ныне профессором из США — Владимиром Петровичем Торчилиным. Он поведал мне, что в 2008 году, будучи приглашенным в качестве признанного международного эксперта на высокое совещание в Минздрав РФ, на вопрос министра, что он думает о перспективах фармацевтических разработок и фармацевтической науке в России, ответил, что ее в принципе и нет, так как публикации российских ученых на Западе практически отсутствуют! Причин тому, по моему мнению, множество — начиная с банального незнания английского языка и заканчивая непонятно на чем основанной убежденностью, что публиковаться в международных журналах может только тот, кто в состоянии заплатить за это большие деньги. Да не надо ничего никому платить! Надо просто заниматься тем, что будет интересно не только тебе, но и твоим зарубежным коллегам.

— А как же вы?

— Я являюсь рецензентом более чем 40 зарубежных журналов, в том числе тех, что специализируются на нанотехнологиях. Довольно часто рецензирую статьи, поданные в такие авторитетные издания как «International Journal of Nanomedicine», «Nanomedicine» и «Journal of Nanoparticles Research». Кроме того, являюсь членом редколлегий шести международных журналов по фармацевтической технологии и системам доставки лекарств. К сожалению, я являюсь единственным представителем и от РТ, и от РФ. С собственными публикациями по нанофармацевтике мы не спешим, в основном, потому что я, как ученый, предпочитаю сначала сделать что­то стоящее, проверенное во множественных экспериментах и интересное не только в рамках нашей научной группы, но и для научного фармацевтического сообщества в целом, — и лишь потом заявлять об этом. К тому же в этой области у нас еще пока нет большого опыта. Здесь, не скрою, мы только в начале сложного, но весьма интересного и, как мне кажется, многообещающего пути.

— Тем не менее, каковы ваши планы в области нанофармацевтики?

— В настоящее время мы пока делаем акцент не на разработку нанопрепаратов как таковых, а разрабатываем свой класс полимерных носителей лекарственных веществ на основе существующих полимерных вспомогательных веществ. Иными словами — занимаемся системой доставки лекарственных средств для перорального приема. Это наша «точка роста»; на покупку соответствующего оборудования и были потрачены те деньги, что выделялись университету к юбилею. Отдельное спасибо президенту РТ Рустаму Минниханову — в качестве «юбилейного» подарка нашему университету был выделен пятимиллионный грант на стажировки молодых ученых в ведущих зарубежных университетах. Благодаря моим научным контактам удалось договориться, в частности, о стажировке одного из моих учеников в университете Салерно: он будет заниматься разработкой микро и наноразмерных систем доставки лекарств на основе технологий, которыми располагает итальянская сторона, и с использованием полимеров, разработанных нами. В начале следующего года еще одна молодая сотрудница моей кафедры отправится в университет Милана — лучший вуз Италии, входящий в ТОП­10 университетов Европы. Ее специализация — мукоадгезивные (прилипающие к слизистым, например, желудка) системы доставки лекарственных веществ, опять­таки с использованием наших полимеров и европейских технологий. Наконец, одна из моих учениц едет в университет Бата (Англия). Такое же оборудование, на каком она будет там работать, мы как раз сейчас закупаем в рамках ведомственного финансирования и собственных грантов.

— Если мы только в начале большого пути, то когда можно будет говорить о реальном вкладе нанофармацевтики в структуру российской, а также татарстанской наноиндустрии, участие которой в формировании республиканского ВРП Рустам Минниханов в своем последнем послании к Госсовету оценил в 40 млрд руб­лей?

— Не могу сказать за всю наноиндустрию. Что же касается нанофармацевтики, то, думаю, что мы очень сильно — если не безнадежно — отстали в этом плане от Запада. В России исследований в этой области, сравнимых по масштабам и результатам с европейскими или американскими, просто нет. Мы отстали не просто в области нанофармации, а в области фармацевтики вообще. На мой взгляд, нам не стоит гнаться за несбыточным (хотя строить в меру амбициозные планы нам никто не мешает). Гораздо больше вероятность получить положительный результат в той сфере, в которой работают сейчас многие ученые, не затачиваясь на создании новой молекулы, ибо этот путь наиболее сложен, затратен и дорог. Да, в мире есть определенная когорта ученых, работающая над новой молекулой, но работа их финансируется куда более ощутимо, чем у нас. При этом никакой гарантии, что будет получен реальный результат, который впоследствии можно будет коммерциализировать, нет. Так, к настоящему времени до клиник дошло не более пяти нанопрепаратов для лечения онкологических заболеваний. Создали их компании, входящие в Big Pharma, объединяющую крупнейших производителей лекарственных средств. Понятно, что это многомиллиардные (естественно, в долларовом исчислении) проекты, поэтому конкурировать с ними бессмысленно и невозможно. Большинство же ученых и компаний звезд с неба не хватает, поэтому занимаются разработкой систем доставки на основе уже известных и отлично себя зарекомендовавших лекарственных веществ, что обходится на несколько порядков дешевле, чем создание новой молекулы. Рисков меньше, а вероятность получения положительного результата намного больше.

— Нанофармацевтический препарат — это какая­то особая лекарственная форма?

— В общем нет. Наноразмерные системы доставки лекарств могут выпускаться либо в виде лиофилизированных порошков (лиофилизация — способ мягкой сушки веществ, при котором препарат сначала замораживается, а затем высушивается в вакууме — прим. ред.), либо раствора или нано­суспензированного препарата в составе лекарственной формы для инъекций. И хотя это не отдельно выделенный вид лекарственных форм, особенности их таковы, что требуют особых, почти уникальных условий производства.

— Каких?

— Прежде всего, касаемых условий защиты окружающей среды и людей, непосредственно работающих с препаратом. Как правило, в такие системы входят компоненты настолько активные (например, онкопрепараты, такие как доксирубицин, паклитаксел, 5­фторурацил и другие), что контролировать процесс возможного попадания такой частицы в организм человека чрезвычайно важно. То есть должна быть абсолютнейшая гарантия безопасности исследователя и среды. Для обывателя: лекарственное вещество, диспергированное в специальной жидкости или в воде до размера десять в минус девятой степени — это еще далеко не нанопрепарат, это просто нанодисперсный раствор. А сами нанопрепараты, равно как и наноразмерные системы доставки лекарств, — это весьма сложно организованная система, конструкция которой позволяет действующему веществу целенаправленно попадать в необходимую и заданную точку организма (органа, ткани, клетки или к ее отдельным органеллам). Если, к примеру, речь идет о препаратах для лечения раковых заболеваний, активное вещество должно поражать больную клетку, не затрагивая при этом здоровую.

— И все­таки — стоит ли нам, а если стоит, то когда, ожидать, что наша фармацевтика выдаст, наконец, принципиально иной продукт?

— Я не смогу назвать конкретные сроки, но могу с уверенностью заявить, что это светлое будущее стало бы к нам гораздо ближе, если в нанотехнологиях было меньше пиара и больше реальных дел. Вот вам пример. В 2010 году о запуске своих проектов в Татарстане заявило крупное фармацевтическое предприятие из Подмосковья, следом в республике была создана его дочерняя компания. Было заявлено, что эта компания станет основным и едва ли не единственным производителем нанофармацевтических препаратов в РТ, одним из немногих в масштабах всей России. Старт исследований в этом направлении был запланирован на нынешний март, фармацевтический факультет просили помочь с кадрами. Я видел предполагаемые для производства лекарств цеха и две хорошо оснащенные исследовательские лаборатории. А что в сухом остатке? У них даже свет в окнах не горит!

Еще пример. В 2011 году при фармацевтическом факультете КГМУ было образовано предприятие «ИнтерЛЕК», которое при поддержке республиканского Минздрава получило статус резидента «Сколково». Отмечу, мы были единственными в регионе, кто получил столь важный статус в области медицины и фармации. Мы успешно прошли грантовый комитет Инновационного центра Сколково и должны были получить грант на общую сумму в 88 миллионов руб­лей, 28,5 из которых собиралась профинансировать республика. В качестве соинвесторов предполагались Инвестиционо­венчурный фонд РТ и ОАО «Татхимфармпрепараты». Однако попечительский комитет фонда нам в софинансировании отказал — мол, это слишком большие деньги для проекта со столь неясной перспективой. Проект не был заморожен только благодаря ректору КГМУ Алексею Созинову, который нашел необходимые нам средства (даже в несколько большем объеме) для закупки необходимого оборудования — ну невозможно науку и инновации делать на коленке. Так что теперь это, в большей степени, внутриуниверситетский, а не республиканский проект, который мог бы представлять татарстанскую нанофармацевтику в обозримом будущем.

Кстати, чтобы проиллюстрировать важность наших проектов, приведу еще пример. Уже в этом году, в марте, наш научный коллектив участвовал в конкурсе Российского научного фонда. Я не знаю, сколько проектов было подано от республики в целом. Наш университет подал в общей сложности девять заявок, три из которых, и в том числе, проект фармацевтического факультета, получили грант — по пять миллионов руб­лей в течение трех лет. Выходит, эксперты российского фонда, в отличие от представителей инвестиционно­венчурного, в нас поверили. Так что работать мы в любом случае будем. И, смею надеяться, в ближайшем будущем ситуация с наноразработками в области фармации, наконец, сдвинется с мертвой точки.

Распечатать
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Читать также
Когда потребитель выходит из энергосети...

15:54

Когда потребитель выходит из энергосети...

Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

26 Мая

Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

Украина попала в список беднейших стран региона

24 Мая

Украина попала в список беднейших стран региона

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

24 Мая

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

23 Мая

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

Как правильно закопать деньги?

23 Мая

Как правильно закопать деньги?

В Татарстане ожидается град

23 Мая

В Татарстане ожидается град

В Казани на два месяца перекроют две улицы

23 Мая

В Казани на два месяца перекроют две улицы

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

23 Мая

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

23 Мая

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

23 Мая

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

Рост производства в апреле показал максимум за два года

23 Мая

Рост производства в апреле показал максимум за два года

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

23 Мая

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

У Казани появится фирменный халяльный торт

23 Мая

У Казани появится фирменный халяльный торт

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

23 Мая

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

Все события

Корпоративные Блоги

Все блоги

Экономика и финансы

  1. Когда потребитель выходит из энергосети...
    Вопросы ценообразования и его перспективы на внутреннем российском рынке на заседании правительства Татарстана в эксклюзивном интервью «Эксперту Татарстан» очень наглядно представила член совета директоров…
  2. Лидеры энергоэффективности
    Компании, входящие в группу «ТАИФ», в рамках международного форума поделились передовым опытом в сфере энергосбережения. Сложнейшие технологические решения отмечены и президентом Татарстана, и правительством…
  3. Энергетика Татарстана: победы и проблемы
    Итальянские ветры татарстанской энергетики, газомоторное топливо для привлечения федеральных средств и энергоэффективность предприятий обсудили на международном форуме в Казани
Подписаться

Топ

  1. Когда потребитель выходит из энергосети...
    Вопросы ценообразования и его перспективы на внутреннем российском рынке на заседании правительства Татарстана…

Интервью

WorldSkills. Все стороны медали

WorldSkills. Все стороны медали

Казань готовится принять мировой чемпионат рабочих профессий WorldSkills (Ворлдскиллс). Это престиж для Татарстана, инвестиции, 9,5 млрд рублей на развитие инфраструктуры, специально построенный красивый многофункциональный комплекс «Kazan Expo»… А что «турнир профессионалов» даст ребятам-участникам и что - экономике страны? С вопросами мы обратились к инициатору появления WorldSkills в России Павлу Черных, а также к непосредственным участникам образовательного процесса

Научный фундамент застоя

Научный фундамент застоя

Как «сшить» разрыв между наукой и бизнесом? Синергия фундаментальной науки и промышленности обещает колоссальный прорыв обеих отраслей, однако на этом пути есть множество препятствий