Казань,29 Мая, Среда $ 64.54 € 72.17
Подписаться
Годовая подписка на журнал за 3960 руб
Оформить подписку

Единого фестиваля ради - тысячи тонн визуальной руды

Единого фестиваля ради - тысячи тонн визуальной руды
Фото: keepaustineatin.com

Казанский международный фестиваль мусульманского кино в этом году разменял второй десяток. История первого десятилетия неровна - в ней были подъемы и спады, яркие страницы и довольно тусклые

Фестиваль успешно стартовал в 2005 году, став для казанцев окном в восточный мир, а для татарстанских кинематографистов – школой профессионального мастерства. Через несколько лет духоподъемность казанского кинофорума пошла на спад, снизилось качество программы, измельчала тематика и даже сама концепция несколько размылась. Самым слабым, пожалуй, был VII КМФМК. Однако пару лет назад фестиваль неожиданно вновь стал набирать высоту. Несомненно, это связано с возложением обязанностей председателя отборочной комиссии на маститого киноведа, каковым является Сергей Лаврентьев. У него огромный опыт: на пике своей карьеры он посещал по 12 международных кинофорумов в год, начиная с пафосного Каннского. В разные годы работал директором программ международных кинофестивалей «Кинотавр», «Зеркало» имени Тарковского, «Восток & Запад. Классика и Авангард», «Лики любви». С 1999 года Сергей Александрович вплотную занимается организацией кинофестивалей – целиком либо отдельных программ, на его счету их более пятидесяти. Параллельно он преподает историю кино в Московском институте телевидения и радиовещания «Останкино».

 

– Сергей Александрович, в чем, по вашему, заключается специфика Казанского фестиваля мусульманского кино, его лица необщее выраженье?

– Специфика обнаруживается в названии фестиваля. Хотя сказать «фестиваль мусульманского кино» – это значит не сказать ничего. Уже много раз обсуждалось, что означает «мусульманское кино»: фестиваль ли это только религиозных картин? Или фильмов, сделанных исключительно в странах мусульманского мира? Или же это фестиваль фильмов, которые как-то пытаются воплотить мусульманскую проблематику на экране, независимо от того, где это все сделано? Вот последнее из перечисленного мной как раз и есть специфика Казанского фестиваля.

Он достаточно большой, достаточно международный. Как председателю отборочной комиссии мне несколько месяцев пришлось смотреть достаточно много картин изо всех уголков Земли. Надо сказать, что это даже для меня было интересно, потому что есть какие-то картины таких стран и территорий, которые я видел мало, и вот благодаря Казанскому кинофестивалю я познакомился с этой кинопродукцией поближе.

– Как ваша судьба пересеклась со столицей Татарстана и мусульманским кино?

– В первый раз я появился у вас в 2006 году в качестве члена жюри, а в следующем году меня позвали на должность председателя отборочной комиссии. Потом все куда-то исчезло, а с 2013 года возродилось – меня снова позвали. Я с большим удовольствием согласился участвовать. Кроме всего прочего мне очень нравится Казань, я люблю в ней бывать. Смотрю много татарстанских картин, среди них имеются разные: хорошие, средние, – но все равно я как-то гораздо больше узнал и, вернее даже, почувствовал, что волнует казанцев, какие вещи происходят в Татарстане, вообще – какие вы люди. Это очень интересно, и я с большим удовольствием для себя каждый раз открываю в кино своеобразие татарского народа. Смотреть татарстанские картины – одно из самых замечательных ощущений во время отбора.

Вроде бы, живем в одной стране, все ясно и понятно, знаем - у татар Поволжья богатая история и так далее. А когда смотришь картины, оказывается, ты ничего и не знал про судьбу целого громадного народа, который действительно имеет в истории большое значение. Работа в отборочной комиссии помогает все это лучше осознать.

– Нельзя ли конкретизировать, какие фильмы татарстанских режиссеров вас впечатлили?

– В этом году - картина «Рудольф Нуриев. Начало» режиссера Фарида Давлетшина по сценарию Рабита Батуллы, которая будет в конкурсной программе. Она про детство великого танцовщика, и это достаточно любопытно, потому что Нуриев – удивительный персонаж.

Вроде бы, там одна страна и одна история, но детство Рудика, которое проходило и в татарской деревне, и в городе, потом обучение его в музыкальном танцевальном училище, – все это очень любопытно смотреть, потому что вроде бы все похоже, но на самом деле далеко не все. Есть какие-то отличительные черты, которые не акцентируются, а просто рассказываются для вас естественно. А когда смотришь: как интересно, как это ново, необычно, непохоже! Даже если отвлечься от того, что это рассказ об известном деятеле искусства ХХ века, человеке, которого знает весь мир, – просто когда смотришь бытовые зарисовки тогдашней деревенской татарской жизни и столичной казанской, все это весьма любопытно.

На ХI КМФМК будет показана документальная картина из Финляндии «Священное послание». Из нее я впервые узнал, что, оказывается, в этой стране существует очень большая татарская диаспора – много татар, которые уехали туда после революции. Они там, разумеется, остались, прижились, уже третье поколение. Я вообще этого не знал, хотя много раз был в Финляндии.  

– То есть, татарстанское кино представляет для вас только познавательный интерес? За нашими режиссерами – это Салават Юзеев, Ильдар Ягафаров, Рамиль Тухватуллин – числятся какие-то художественные открытия?

– Я не могу пока сказать, что татарским кинематографом достигнуты какие-то невероятные художественные успехи. Хотя в прошлом году была короткометражная картина «Сухая река» Алексея Барыкина – она неплохая, весьма неплохая. Сценарий написал Денис Осокин, а он как раз такой человек, который что-то схватывает в национальных вещах. Пишет о многих народностях Поволжья, и что-то в них такое появляется, некое отличие – это интересно.

Что же касается попыток сделать большое кино, то прошлогодний «Курбан-роман» Салавата Юзеева, мне кажется, несколько переоценен. Были какие-то невероятные восторги, картину называли «великим фильмом» – это не совсем соответствует действительности. Хотя, безусловно, режиссер умеет делать кино.

Это, наверное, естественная вещь для кинематографии, которая переживает период своего становления как большая индустрия. Юзеев хочет в одном фильме сразу про все рассказать и всеми способами. Начало картины - отец героя приезжает и начинает выбирать барана для Курбан-байрама. И это хорошо, ритмично сделано, крупной уверенной режиссерской рукой. Смотришь: как интересно – будут новые любопытные бытовые зарисовки. Потом вдруг начинается какая-то арабская мелодрама из Абу-Даби – шикарные люди в шикарных одеждах на шикарных машинах в шикарных квартирах шикарно страдают. Что? Почему? Начиналось все как-то по-другому. Ну ладно, посмотрим драму из Абу-Даби, почему нет. Но она вдруг тоже заканчивается – начинается привет Андрею Арсениевичу Тарковскому: герой едет по дороге, а вдоль нее стоят некие фигуры, которые как бы что-то собой символизируют. Надо все же решить, что ты снимаешь. Пожалуйста, можешь сколько угодно снимать арабскую мелодраму, и это будет смотреться.

Сейчас такая ситуация не только в Татарстане, когда молодой режиссер снимает фильм и не знает, будут ли у него деньги на следующий, поэтому он хочет сразу впихнуть в первый фильм все - и впихивает!

Якуты немножко выбиваются из этой печальной тенденции, и я знаю почему. Они снимают кино дешево, оно показывается у них в кинотеатре – отбиваются деньги, которые были потрачены, и потом уже все остальное – телевидение и прочее. Это чистая прибыль. У них как-то наладилась индустрия. Режиссер, снимая картину, знает, что она пойдет здесь, в этом самом кинотеатре, люди будут приходить, покупать билеты в кассе и смотреть. Это совсем другой уровень осознания того, что ты делаешь. Если ты снимаешь кино и знаешь, что его покажут на пяти-семи фестивалях, – ты немножко по-другому для себя ощущаешь: и кино, и себя в кино.

А в Татарстане индустрия еще не налажена. Фильмов снимается много – коротких, документальных, каких угодно, даже большие появляются, но каких-то выходов за пределы республики подобного рода картины пока иметь не могут.

Я видел «Курбан-роман» раньше Х КМФМК – мне продюсер приносила специально, я просмотрел и даже какие-то вещи предлагал. Ни одно из моих предложений принято не было, и картина осталась в том же виде. Идет она час 56 минут, хотя совершенно спокойно могла бы идти час 25 – этого более чем достаточно. Нет, обязательно надо сказать все, про все, обо всем и всеми средствами кинематографического самовыражения. Эта болезнь роста, безусловно, пройдет.

Вообще, каких-то художественных откровений я от кинематографа уже давно не жду, ибо я уже человек немолодой – смотрю кино интенсивно с 1968 года. И ничего из того, что я смотрю на большом экране, меня не поражает. А если что-то и поражает, то не художественной частью, а какими-то вещами, о которых я не знал или не думал о них раньше, а фильмы заставили меня об этом подумать.

– Кино каких стран будет представлено на ХI фестивале мусульманского кино?

– Ирана было в этом году, слава богу, меньше. Я с ужасом вспоминаю, как в 2013 году отсмотрел 70 иранских фильмов, 65 из которых можно было совершенно спокойно не смотреть. А в этом году хорошие иранские картины. Картина «Конкурс без границ» весьма приличная. Турецкая «Рыба» тоже неплохая. Есть и абсолютно народные турецкие мелодрамы, связанные, кстати, с Россией. Фильм «Я любил тебя так сильно»: турецкий мужчина спасает несчастную девушку из бывшего Советского Союза, которую насильно хотят сделать проституткой в Турции.

Очень хорошая сербско-хорватская картина «Ничей ребенок» Вука Рсумовича. Это режиссерский дебют.

– Балканское пост-югославское кино на Казанском фестивале всегда очень ярко заявляет о себе. «Круги» Оржана Голубовича – гран-при IХ КМФМК, «Путь Халимы» Арсена Антона – гран-при Х.

– Без всякого сомнения. Не знаю, приедет ли сам Вук. Все же надо продумать время проведения Казанского кинофорума. Ведь сентябрь – самый насыщенный фестивальный месяц года. И если человек снял картину, которой интересуются многие фестивали, очень сложно его заполучить в Казань. В конце августа начинается Монреаль, в начале сентября – Венеция, потом Торонто, потом Сан-Себастьян, потом Пусан в Южной Корее. Это какой-то сумасшедший дом.

Как видите, страны на ХI КМФМК представлены, в общем-то, все те же. Потому что традиционно есть какие-то крупные кинематографии - в Турции, Иране. Правда, в прошлом году Египта совсем не было, даже не присылали ничего, а в этом представлено достаточно много картин: и больших, и коротких, и игровых, и документальных.

– Будут ли какие-то экзотические страны, которых прежде не было?

– Отобрана чудесная мексиканская короткометражка «Иншалла» про любовь. Она очень коротенькая – про двух людей, которые работают в отеле в Мехико. Практически без слов. Будет на ХI КМФМК и российская экзотика: буряты, якуты.

Таким образом, все как обычно – географически насыщенная программа.

– Из описанного вами содержания фильмов конкурсной программы ясно, что продолжается тенденция утраты фестивалем политической остроты. Вспомните, как много было на II фестивале антиамериканских, антиизраильских лент: «Долина волков», «Дорога в Гуантанамо», «Рашель – американская совесть». На III КМФМК были «Янки, уходите домой», японский документальный фильм.

– Собирать на мусульманском фестивале какие-то антиамериканские и антиизраильские картины – это глупость какая-то. Во-первых, их практически нет. В этом году будет одна короткометражка, плакатная такая вещь – иракская история.

Если такие картины вдруг появляются и они художественно хорошо сделаны, то это совершенно спокойно можно показать. Но если они сделаны не очень хорошо и включаются в программу исключительно «чтобы побузить», то зачем? Есть для этого какие-то политические площадки, платформы и прочее – там бузите. А это все-таки кинофестиваль. Я прекрасно помню картину «Долина волков». Тогда все думали, что эта картина будет чем-то таким, а мы в жюри были несколько удивлены. Потому что фильм нарушал одно из центральных положений тогдашнего фестивального регламента – он разжигал межнациональную и межконфессиональную рознь. Главный мерзавец и убийца перед каждой своей очередной мерзостью склонялся перед богородицей и о чем-то молил ее. Но «Долина волков» все же сделана художественно, крепко поставлена, поэтому тут есть о чем говорить. А если нет никакой художественности, а только «мы против чего-то и кого-то»…

Очень хорошо, что подобного рода картин сейчас стало меньше. Какую-то палестинскую картину в этом году мы видели на стадии отбора. Нельзя сказать, что она была оголтело антиизраильская. Разумеется, будучи палестинской, она не могла быть произраильской, но оказалась настолько художественно слаба, что особо и не обсуждалась.

Дело в том, что, конечно, фестиваль, как правило, должен иметь скандальные ситуации. Это бывает на всех фестивалях и служит каким-то информационным поводом. Естественно, далеко не все журналисты, освещающие кинофестивали, мягко говоря, разбираются в том, что такое кинематограф. А вот о скандале пишут все.

– Вспомним историю с крымско-татарской «Хайтармой» в позапрошлом году.

– Картина была неплохая. Не так чтобы очень хорошая, но неплохая.

А в прошлом году была история с картиной «Приказано забыть». Она была намного хуже «Хайтармы». Эта картина про то, как чеченцев во время депортации загнали в сарай и сожгли. Мы решили не обострять ситуацию и не показывать ее на фестивале. Однако ее показали в Москве: был один показ на Московском фестивале за широкой спиной Никиты Михалкова. И вот там немного пошумели.

Когда была «Хайтарма», понятно, за что боролись: сначала она была в конкурсе, потом по звонку сверху попросили поставить спецпоказом – но это было даже лучше, потому что сделали два сеанса, люди сломали двери. А в конкурсе она прошла бы незаметно, еще неизвестно, была бы награждена или нет. А так – событие!

– «Приказано забыть» тоже по звонку из МИДа не разрешили показывать?

–Я не помню, почему. Вся эта компания вокруг него началась после того, как мы решили, что сама сцена сожжения была впечатляюща, но все что до и после – это было не то… Мы поняли, что это будет очевидно скандально. Но одно дело, когда ты борешься за что-то, в чем есть какой-то художественный фундамент, и другое - если за то, чтобы прокричать некую гневную филиппику в адрес того или иного события, явления или персонажа. В прошлом году была картина Руслана Магомадова «Февраль» на ту же тему депортации чеченцев. Она даже получила приз, потому что была сделана гораздо лучше.

– Все же фестиваль мусульманского кино должен быть политически острым как никакой другой.

– Арабы сейчас про арабскую весну много снимают. В этом году были предложены две картины на эту тему: египетская и тунисская. Тунисская просто на разрыв аорты, но очень плохо сделана. А египетская поспокойнее, посжатее – без раздирания рубахи на груди. Ливанская картина «Пустота» очень хорошая, будет в конкурсе. Она не про арабскую весну, немножко про другое, но тоже с политической заостренностью.

Вот еще, кстати, очень существенная вещь. В наше время люди как-то перестали понимать разницу между художественным и документальным фильмом или телевизионной передачей. Очень много приходится смотреть именно «телевизионных передач».

– Помимо вас, председателя, в отборочной комиссии ХI КМФМК режиссер и продюсер Алексей Барыкин, консультант по татарстанскому кино, киноведы – Гульбара Толомушева, куратор направления «Восток-Азия», Вера Лангерова, куратор направления «Западная Европа», Иван Форгач, куратор направления «Восточная Европа» и первый заместитель председателя Духовного управления мусульман РТ Рустам Батров – консультант по мусульманской культуре. Не возникло ли в процессе отбора разногласий именно с Батровым из-за морально-этической двусмысленности эпизодов каких-то картин?

– Об этом надо спросить у арт-директора фестиваля Альбины Нафиговой, потому что я нахожусь в Москве, а Альбина рядом. Но насколько я помню наше общение, Рустам - совершенно замечательный человек, современно мыслящий, с ним всегда приятно общаться. И мы же тоже не идиоты какие-нибудь: если на экране происходит что-то явно не проходящее, мы это не рекомендуем. Допустим, замечательный фильм, но на три секунды в кадре мелькнет что-то неподобающее - в этих случаях Альбина спрашивает совета у улемов. В этом году я ничего такого не видел.

– Если кинематографистам дать волю, они все завалят обнаженной натурой. На 37 Московском кинофестивале количество половых актов с полным обнажением зашкаливало. Очень непривычно на фоне своего мусульманского фестиваля.

– Тут все совершенно понятно: это как если на одной улице проводится две выставки - тут выставка собак, а там выставка кошек. Вы берете кошку и тащите ее на выставку собак. Хорошую кошку, красивую, милую и добрую, и спрашиваете: «Почему вы не берете ее?» Там объясняют: «Потому что у нас выставка собак, на которой даже самые замечательные кошки неуместны». 

Все прекрасно понимают, куда отправляют картины. И совершенно очевидно, что в Казань подобного рода продукция просто не приходит. Я, например, не видел ничего такого на отборе.

– Надо ли нам так много кино? И вообще, не уходит ли искусство из кино, оставляя взамен кинематографический продукт?

– Безусловно, это происходит. Но дело даже не в самом кинематографе, хотя и в нем тоже. Дело в том, что жизнь изменилась. Ведь в ХХ веке кинотеатр был тем, что изобрели Люмьеры - местом, где много людей воспринимают нечто волшебное. Они приходят в кинозал, рассаживаются, гаснет свет, и вдруг белое полотно оживает – происходит момент волшебства. А сейчас все сидят, как правило, дома перед своими громадными телевизорами, всовывают диски в проигрыватели. Быстренько просмотрят дыр-дыр-дыр вперед, дыр-дыр назад, потом говорят: «Это неинтересно, я это не хочу». И все! А потом в разговоре вылетает: «А я видел это, мне не нравится». Совместного сопереживания чего-то значительного нет.

А в кинотеатрах идут главным образом боевики про борьбу железа с тряпками – анимационных фильмов стало больше, чем фильмов с людьми. То есть такая компьютерная игра, но перенесенная на большие экраны. Это принципиально другое дело. Не знаю, надо ли тут употреблять слово «искусство».

И представить себе, что сейчас будут появляться такие режиссеры, как Феллини, Тарковский, Антониони, Вайда, невозможно – не из чего им появиться.

Вспомним феномен Тарковского в Советском Союзе: было невозможно, неприлично где-то сказать: я не видел новый фильм Тарковского. Да с тобой бы здороваться перестали! Он мог тебе не нравиться, ты мог ни черта в нем не понимать. Но об этом все говорят. Это обязательно надо посмотреть! Если ты, конечно, образованный человек.

Сейчас для того, чтобы что-то смотрелось, нужен скандал, как это было с «Левиафаном». Либо организация показов в киноклубах. Раньше, при всех минусах советского проката, цензуры и прочем, человек, живя в любом месте большой страны, мог сам пойти и посмотреть картину, о которой все говорят. А сегодня, если человек не живет в Москве или в Питере, Екатеринбурге, то и негде ему это посмотреть. Хорошо, что в Казани есть кинотеатр «Мир», в котором показывают неформатные картины. А если нет такого? В интернете придется искать какую-нибудь пиратскую копию. Причем и на дисках подобного рода картины не выходят. То есть фильм снимается и уходит в небытие. Это абсурд. Если это коммерческая картина, ее показывают две недели в кинотеатрах, а потом тут же забывают. Так что, безусловно, кино становится чем-то иным.

Когда-то очень давно наш замечательный критик Мирон Черненко сказал мне: «Знаешь, Сережа, мне кажется, что кино в будущем будет жить так, как живет опера». Все знают, что опера – это высокое искусство. Надо покупать дорогие билеты, надевать красивые платья и костюмы и идти это смотреть. А для Марьиванны из третьего подъезда, что есть эта опера, что нету, – глубоко безразлично. А в советское время картину «Баллада о солдате» и Марьиванна смотрела, обливаясь слезами, и какой-нибудь физик-ядерщик – каждый находил в ней что-то свое. Сейчас подобные фильмы на пальцах одной руки можно пересчитать.

– Может, потому что фильмов слишком много?

– Нет, потому что изменилась жизнь. Если раньше люди ходили в кинотеатр, чтобы совместно воспринимать некое волшебство, то сейчас они ходят в кинотеатр по пути в магазин: купят часы, трусы и галстук, потом возьмут ведро попкорна, зайдут в мультиплекс, сеансы там в 9.10, 9.15, 9.20 – на что успели, на то пошли. Попкорн съели, колу выпили, вышли. Чё смотрели? – А, чё-то смотрели, какая разница? Вот и все.

Автор: Галина Зайнуллина

Распечатать
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Читать также
Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

16:00

Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

Украина попала в список беднейших стран региона

24 Мая

Украина попала в список беднейших стран региона

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

24 Мая

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

23 Мая

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

Как правильно закопать деньги?

23 Мая

Как правильно закопать деньги?

В Татарстане ожидается град

23 Мая

В Татарстане ожидается град

В Казани на два месяца перекроют две улицы

23 Мая

В Казани на два месяца перекроют две улицы

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

23 Мая

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

23 Мая

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

23 Мая

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

Рост производства в апреле показал максимум за два года

23 Мая

Рост производства в апреле показал максимум за два года

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

23 Мая

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

У Казани появится фирменный халяльный торт

23 Мая

У Казани появится фирменный халяльный торт

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

23 Мая

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

На ЦИПР-2019 в Иннополисе прошел вечер, посвященный робототехнике

23 Мая

На ЦИПР-2019 в Иннополисе прошел вечер, посвященный робототехнике

Все события

Корпоративные Блоги

Все блоги

Экономика и финансы

  1. Лидеры энергоэффективности
    Компании, входящие в группу «ТАИФ», в рамках международного форума поделились передовым опытом в сфере энергосбережения. Сложнейшие технологические решения отмечены и президентом Татарстана, и правительством…
  2. Когда потребитель выходит из энергосети...
    Вопросы ценообразования и его перспективы на внутреннем российском рынке на заседании правительства Татарстана в эксклюзивном интервью «Эксперту Татарстан» очень наглядно представила член совета директоров…
  3. Энергетика Татарстана: победы и проблемы
    Итальянские ветры татарстанской энергетики, газомоторное топливо для привлечения федеральных средств и энергоэффективность предприятий обсудили на международном форуме в Казани
Подписаться

Топ

  1. В РФ увеличат минимальный размер оплаты труда
    МРОТ планируют увеличить с 1 января 2021 года в связи с пересмотром потребительской корзины в большую…
  2. Госкорпорация «Ростех» запустит в Иннополисе производство Т-500
    Сегодня, 22 мая, в рамках конференции «Цифровая индустрия промышленной России» пройдет церемония запуска…
  3. Родители татарстанских школьников требуют ввести пятидневную учебную неделю
    «Родительское сообщество Татарстана» направило президенту республики Татарстан Рустаму Минниханову, а также…
  4. В ОПЕК+ отмечают влияние отношений США и КНР на нефтяной рынок
    Участники соглашения ОПЕК+ обсуждают вопрос влияния отношений США и КНР на нефтяной рынок. Об этом сообщил…
  5. Президент РТ поздравил татарстанцев с Днем официального принятия ислама Волжской Булгарией
    Президент Татарстана Рустам Минниханов обратился к жителям республики с поздравлением по случаю Дня официального…

Интервью

WorldSkills. Все стороны медали

WorldSkills. Все стороны медали

Казань готовится принять мировой чемпионат рабочих профессий WorldSkills (Ворлдскиллс). Это престиж для Татарстана, инвестиции, 9,5 млрд рублей на развитие инфраструктуры, специально построенный красивый многофункциональный комплекс «Kazan Expo»… А что «турнир профессионалов» даст ребятам-участникам и что - экономике страны? С вопросами мы обратились к инициатору появления WorldSkills в России Павлу Черных, а также к непосредственным участникам образовательного процесса

Научный фундамент застоя

Научный фундамент застоя

Как «сшить» разрыв между наукой и бизнесом? Синергия фундаментальной науки и промышленности обещает колоссальный прорыв обеих отраслей, однако на этом пути есть множество препятствий