Казань,29 Мая, Среда $ 64.54 € 72.17
Подписаться
Годовая подписка на журнал за 3960 руб
Оформить подписку

Из бушлата Данилкина

Из бушлата Данилкина
Фото: Александр Левин

Литературная критика — это стремление и способность находить новые имена. Все остальное — вторичный способ заработать себе деньги на общеизвестных книжках. Так считает бывший критик Лев Данилкин, ставший теперь писателем

20 сентября Центр современной культуры «Смена» продолжил цикл лекций, посвященный осмыслению культурного ландшафта России. О русской литературе после 2000-х рассказывал литературный критик, писатель и журналист Лев Данилкин. Казанцы были наслышаны о Данилкине как о критике фантастической работоспособности, успевающем прочитывать абсолютно все новинки. Однако тот неожиданно предстал перед ними в новом качестве — не Зоила, а человека, которому интереснее творить самому, чем служить отражающим зеркалом многочисленным другим. Так что будем помнить аналитические книги о литературе «нулевых» — «Парфянская стрела», «Круговые объезды по кишкам нищего», «Нумерация с хвоста. Путеводитель по русской литературе», но ждать от Льва Данилкина в дальнейшем совершенно иных — наподобие биографии Юрия Гагарина в серии «ЖЗЛ». Некоторые детали будущих проектов Лев Александрович приоткрыл в беседе с корреспондентом «Эксперта-Татарстан».

— Как у человека, физически родившегося в Виннице, у вас наверняка особое мнение по поводу российско-украинского конфликта.

— Выскажусь не в качестве уроженца западной Украины. По существу у меня украинских корней нет — мать привезла меня в Винницу рожать, я прожил там всего два года. Что касается Крыма, мне кажется, нет ничего более естественного, чем его присоединение к России. Я все детство провел в Крыму. А потом довелось побывать там однажды в тот момент, когда полуостров принадлежал уже Украине, — и мне там совсем не понравилось. Знаю о существовании какой-то колоссальной исторической инерции, которая делает Крым российским.

Нынешняя история с Крымом началась с истории распада СССР. Почему он распался таким образом, в геополитическом отрицании итогов Второй мировой войны? Видимо, сейчас невозможно было поступить иначе, каким бы топорным это не казалось либеральной общественности. Был такой цугцванг, вынужденный ход. Не буду пересказывать вам пропаганду Первого канала, я с ней полностью согласен. Может, я и жертва ее, но я более-менее всегда так думал.

Подойду к ответу на вопрос несколько с другой стороны. Я читал книжку Глеба Носовского и Анатолия Фоменко «Христос родился в Крыму. Там же умерла Богородица». Удивительно, но изложенное в ней созвучно моим представлениям об истории: на самом деле Крым — центр мира. И в Севастополе стоит российский флот, потому что существует историческая инерция, которая делает Крым центральной точкой для России.

— Итак, физически вы родились в Виннице, духовно — в Одинцово?

— Можно сказать, это спальный район Москвы, причем не рабочая окраина, а военная. Здесь были Западный штаб ракетных войск, гигантские подземные ракетохранилища. Тем не менее, Одинцово невозможно маркировать каким-то специальным образом, как, например, Дубну — город математиков. Сейчас Одинцово ассоциируется с Рублевкой, расположенной в пяти километрах. Однако ко мне не имеет отношения ни то, ни другое — ни военная история, ни рублевская. Я просто стал таким, какой есть. Может быть, нетипичным представителем Одинцово. Мои родители до сих пор там живут.

— Не может быть, чтобы проживание на окраине не оказало влияния. Несомненно, способствовало отсутствию снобизма «центрового» юноши и, наоборот, демократизму в оценке литературных произведений.

— Могу сказать одно. Самой желанной одеждой для одинцовского подростка был офицерский бушлат — что-то вроде ватника с воротником. Я тоже щеголял в таком, попросил у одного из одноклассников — меня окружали дети военных. Может быть, поэтому в литературной критике первые годы я вел себя как некий ватник. Называл какие-то вещи своими именами. Важно, что не принадлежал ни к какому литературно-критическому сообществу, и до сих пор не принадлежу.

Тогда литературная критика была четко разделена, как и сейчас, на два лагеря — либеральный и патриотический. У меня были все возможности оказаться в либеральном и делать карьеру через знакомства, связи — опираясь на этот круг. Однако для меня принципиальной вещью было входить в ситуацию с улицы — в своем бушлате. И мне хотелось писать для людей с улицы и не хотелось — для журнала «Знамя» или «Наш современник». Для этого требовался взгляд постороннего человека, который приходит в книжный магазин, условно, в бушлате. Думаю, эта позиция была продуктивна, и надеюсь, что вне зависимости от того, какая сложилась у меня репутация, — плохая или хорошая — я был беспристрастным критиком. Со временем, конечно, обрастаешь связями, беспристрастность идет на убыль.

— Откуда же тогда взялось мнение, что вы пишете для элитарного зажиточного читателя, который может позволить себе покупку недешевых ныне книг? Может быть, потому что вы не интересовались литературой регионов России? Литературой казанского колорита, например?

— В нашу жизнь вошли компьютеры и интернет. При нынешней доступности вай-фай проблема, где человек находится физически, не особо существенна. Сам я много лет, примерно с 2009-го года, не видел свои тексты на бумаге. Другое дело, что степень компетенции литературного критика тоже ограничена. Первые годы, когда был юношеский запал, я старался объять необъятное: рылся в развалах, искал незнакомые имена. И мне даже тогда было абсолютно неважно происхождение человека — из Красноярска он, из Братска или Казани.

Мне кажется, хороший литературный критик не тот, кто пишет про новый роман Пелевина. Потому что каждый дурак может написать про него: пойти в книжный магазин, зная, кто такой Пелевин, и состряпать про него более-менее складную рецензию. Или про Захара Прилепина. А ты найди Прилепина, когда он в Нижнем Новгороде живет и издает свои книги в каком-нибудь маленьком издательстве. Вот это класс.

Литературная критика — это стремление и способность находить новые имена. Все остальное на самом деле — вторичный способ заработать себе деньги на общеизвестных книжках. Правда, любой литературный критик со временем, если называть вещи своими именами, исхалтуривается. Так что литературу казанского колорита я не знаю.

— Но наверняка слышали имя Дениса Осокина. Хочется услышать ваше мнение о его прозе.

— Я чувствую себя не вполне компетентным. Читал только «Овсянки». Давайте пропустим ответ на этот вопрос. Есть миллион вещей, про которые мне говорить интересней, а тут проще сказать, что не читал.

— Вы как-то заявили, что Акунин положил топор под компас русской литературы и тем самым сбил ее с курса. Так куда теперь указывает стрелка этого компаса, какую задает ориентацию?

— Если считать, что литература — такой же сегмент рынка развлечений, как кино, компьютерные игры и многое другое, то ты должен попасть из книжного магазина, который забит Белинским, Джойсом и Толстым, в книжный магазин, который забит Акуниным, Марининой и Донцовой. Смысл в том, что рынок скорее поощряет читать не серьезные произведения, а массовую жанровую литературу. Однако, если вы зайдете в московский книжный магазин, то обнаружите, что публицистика Захара Прилепина продается лучше, чем детективы Марининой и Донцовой. Это странно, рынок невозможно объяснить. Это говорит о том, что под компасом современной русской литературы лежит некий «топорный гуру», который, по-видимому, и ведет отечественного читателя к представлению о том, что литература — не просто развлечение, как кино, а источник чего-то большего. Каких-то смыслов и правд о мире, которые невозможно получить, читая Акунина и Донцову. Именно поэтому рыночный маршрут не сработал.

— Литературовед Михаил Эпштейн писал о циклах, которые из века в век проходит русская литература: новая социальность — сентиментализм — религиозная фаза — собственно эстетическая — и снова новая социальность. Согласны ли вы с такой периодизацией?

— Нет, не согласен. По большому счету, вы можете выдвинуть собственную литературную иерархию и хронологию. Это говорит о том, что мы не договоримся никогда, потому что, скорее всего, у вас свое представление о каноне, свой вкус. Речь не обо мне конкретно и не о вас — просто о двух разговаривающих. На самом деле то, что называется классическим произведением — так называемое общепризнанное каноническое произведение — есть лишь продукт договоренностей каких-то элит, здесь и сейчас, о статусе произведения. На самом деле мы не можем со стопроцентной уверенностью сказать, что через 200 лет «Война и мир» будет считаться классическим произведением, что эпопею Льва Толстого не прекратят читать. Очень может быть, ее сочтут скучным историческим романом, который не вступает ни в какой резонанс с представлениями жителей гипотетического ХХII века о том, какой должна быть литература. Может статься, Толстой не будет казаться им выдающимся писателем. Это утрированный пример.

Другое дело, если я сейчас начну утверждать, что Толстой не литература, тогда я, скорее всего, возьму на себя риск оказаться изгоем. Потому что сейчас договоренность элит, которые определяют статус того или иного произведения, такова: Толстой — абсолютная классика.

Между тем, кроме Толстого существует писатель Александр Проханов. Для одних он воплощение литературного дурновкусия и вообще не писатель, зато для других — единственный великий писатель земли русской. Условно говоря, садовник сам решает, что сорняк, а что полезное растение, и что лучше — помидоры или картошка. Это с одной стороны. С другой — это всегда спор о том, что является литературой, а что нет.

Просто литература — это еще и социальная практика, не только набор черных буковок. Еще и способ разгадывать загадку, которую представляет для нас окружающий мир. Если писатель позволяет разгадать данную загадку, если его произведение оказывается кодом, с помощью которого раскодируется действительность, тогда мы имеем дело с литературой. Для какой-то части нынешней элиты произведения Проханова являются такого рода кодом, а для какой-то части — нет. По-видимому, должно наступить время, когда элиты договорятся и возникнет консенсус: в учебнике по истории литературы будет уделено место Проханову, или его не останется вовсе.

К чему я все это говорю. Нет никакой окончательной оценки, бесспорного мнения о недавних вещах. Все должно пройти проверку временем. Мы не знаем, как элиты будут определять статус того или иного произведения в будущем. Посмотрим.

— Тем не менее, на памяти призыв Треплева — «Нужны новые формы!» Интернет и социальные сети как-то изменили жанровую структуру русской словесности и способы ее бытования?

— Были опасения, связанные с тем, что писатели, склонные к публичности и успеху, станут использовать легкость коммуникаций, чтобы обкатывать сырые тексты на интернет-аудитории и потом выдавать готовый продукт — так легче его продавать. Это самый простой способ сделать текст успешным. Так делал Парфенов в книжном варианте проекта «Намедни». В подобных случаях соавторами можно назвать читателей. Обычно интернет-аудиторией благосклонно принимается такая практика, но следует учесть, что писатель еще и интровертная профессия. Не знаю примеров, когда бы крупный романист выкладывал заготовку в интернет, узнавал мнение о ней у читательской аудитории и дальше публиковал бы на бумаге улучшенную книгу. По-видимому, создание книги — такое таинство, что только один человек может его направлять, ее создатель. Писатели, к счастью, не хотят допускать в творческую лабораторию толпу, как бы мудра она ни была. Поэтому, если речь идет о создании литературных текстов, то интернет на него существенно не повлиял.

— Не совсем с вами согласна. Татьяна Толстая большое внимание уделяет Фейсбуку — ее остроумные изящные посты моментально собирают пятитысячную читательскую аудиторию и обсуждаются в обратной связи с писательницей.

— Это вопрос более социологии, чем литературы. Ничего тотально нового в связи с появлением интернета в литературе не создано, никаких новых жанров. Более того, успешные в интернет-изданиях сочинители, когда издатели предлагают обумажить их тексты, с удовольствием соглашаются на это. Даже им Интернет кажется несерьезным. Только с публикацией на бумаге сочинители становятся литераторами, преодолевают дистанцию между графоманией и настоящим писательством. Тем не менее, интернет — удобная ниша для всех, кто не рассчитывает на большие тиражи. Идеальное место для поэзии и поэтов.

— Можете предложить нам топ месяца? Что непременно следует прочитать в сентябре?

— Видел хороший роман Иена Маквина «Сластена», это предпоследний его роман, переведен на русский. Хорошая книжка Оливера Стоуна про тайную историю США. Рекомендую роман Николая Свечина «Московский апокалипсис» — исторический детектив про 1812 год. Не скажу хороший, но любопытный новый роман Проханова «Крым». Все, пожалуй. Я ведь уже два года как не действующий литературный критик.

 — Чем обусловлено это судьбоносное решение?

— Во-первых, рубрика «Книги» в журнале «Афиша» перестала существовать в том виде, в котором существовала. Во-вторых, не могу же я до седых волос заниматься творчеством других. Собственные книжки интереснее писать.

— В серии ЖЗЛ у вас уже вышла книга про Юрия Гагарина, имеется творческая биография Александра Проханова. О чем пишете сейчас?

— Про Ленина, хотя на данный момент это разговор о шкуре неубитого медведя. В декабре прошлого года я в связи с работой над книгой уже приезжал в Казань. Ничего у вас не работает — музей Ульяновых закрыт. Правда, удалось побывать в Ленино-Кокушкино.

— Что нового скажете о Ленине?

— Будет книжка, посмотрим. И разве обязательно должно быть что-то новое? Почему книги о таких фигурах, как Иисус Христос, продолжают читать? Потому что времена меняются, а людям интересен взгляд из нынешней эпохи: на идеи, которые некая великая личность генерировала, на артефакты, которые от нее остались, и так далее.

Каждое время предполагает возврат к той или иной личности большого калибра, пристальное изучение ее под новым ракурсом. Кто мог знать, чем станет Ленин для Украины в ХХI веке. Ведь майданная история началась с опрокидывания памятников Ленину — он стал центральной фигурой для двух сторон конфликта. К происшедшему сложно применять оценочные характеристики. Лучше зададимся вопросом: правда ли, что если прочитать пятидесятипятитомник Ленина, то у человека появится более богатая картина мира, чем у человека, который прочел 55 томов детективов Донцовой? Думаю, ответ на поверхности. Таким образом, Ленин — ключ к тому, что происходит, ключ к тому, как можно изменить мир максимально быстро минимальными средствами.

И если ставить памятники на площадях российских городов и бюсты перед каждым домом, то Ленин для этой цели будет не самый худший выбор.

— Помнится, вы хотели написать книгу о Николае Николаевиче Носове — известном детском писателе.

— Носов был и остается писателем, чье остроумие превосходит чье-либо. Но, к сожалению, у него нет биографии — он всю жизнь сидел дома и писал книжки. А увлекательную биографию невозможно построить на пустом месте, читать ее будет неинтересно.

Распечатать
Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Читать также
Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

16:00

Пользователи соцсетей получат бесплатный доступ к бизнес-знаниям

Украина попала в список беднейших стран региона

24 Мая

Украина попала в список беднейших стран региона

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

24 Мая

В Японии стартовали тестовые поставки товаров по Транссибу в Европу

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

23 Мая

В Казани обсудят строительство первого участка второй линии метро

Как правильно закопать деньги?

23 Мая

Как правильно закопать деньги?

В Татарстане ожидается град

23 Мая

В Татарстане ожидается град

В Казани на два месяца перекроют две улицы

23 Мая

В Казани на два месяца перекроют две улицы

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

23 Мая

О том, что имеют — не знают, но можно дать и больше...

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

23 Мая

Цены на нефть в четверг постепенно снижаются

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

23 Мая

Руслан Халилов: «Мы будем проводить эти форумы ежегодно»

Рост производства в апреле показал максимум за два года

23 Мая

Рост производства в апреле показал максимум за два года

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

23 Мая

Гендиректор «Яндекс. Такси» станет вторым человеком компании

У Казани появится фирменный халяльный торт

23 Мая

У Казани появится фирменный халяльный торт

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

23 Мая

ЦБ потребует возмещения убытков от разорившихся НПФ

На ЦИПР-2019 в Иннополисе прошел вечер, посвященный робототехнике

23 Мая

На ЦИПР-2019 в Иннополисе прошел вечер, посвященный робототехнике

Все события

Корпоративные Блоги

Все блоги

Экономика и финансы

  1. Лидеры энергоэффективности
    Компании, входящие в группу «ТАИФ», в рамках международного форума поделились передовым опытом в сфере энергосбережения. Сложнейшие технологические решения отмечены и президентом Татарстана, и правительством…
  2. Когда потребитель выходит из энергосети...
    Вопросы ценообразования и его перспективы на внутреннем российском рынке на заседании правительства Татарстана в эксклюзивном интервью «Эксперту Татарстан» очень наглядно представила член совета директоров…
  3. Энергетика Татарстана: победы и проблемы
    Итальянские ветры татарстанской энергетики, газомоторное топливо для привлечения федеральных средств и энергоэффективность предприятий обсудили на международном форуме в Казани
Подписаться

Топ

  1. В РФ увеличат минимальный размер оплаты труда
    МРОТ планируют увеличить с 1 января 2021 года в связи с пересмотром потребительской корзины в большую…
  2. Госкорпорация «Ростех» запустит в Иннополисе производство Т-500
    Сегодня, 22 мая, в рамках конференции «Цифровая индустрия промышленной России» пройдет церемония запуска…
  3. Родители татарстанских школьников требуют ввести пятидневную учебную неделю
    «Родительское сообщество Татарстана» направило президенту республики Татарстан Рустаму Минниханову, а также…
  4. В ОПЕК+ отмечают влияние отношений США и КНР на нефтяной рынок
    Участники соглашения ОПЕК+ обсуждают вопрос влияния отношений США и КНР на нефтяной рынок. Об этом сообщил…
  5. Президент РТ поздравил татарстанцев с Днем официального принятия ислама Волжской Булгарией
    Президент Татарстана Рустам Минниханов обратился к жителям республики с поздравлением по случаю Дня официального…

Интервью

WorldSkills. Все стороны медали

WorldSkills. Все стороны медали

Казань готовится принять мировой чемпионат рабочих профессий WorldSkills (Ворлдскиллс). Это престиж для Татарстана, инвестиции, 9,5 млрд рублей на развитие инфраструктуры, специально построенный красивый многофункциональный комплекс «Kazan Expo»… А что «турнир профессионалов» даст ребятам-участникам и что - экономике страны? С вопросами мы обратились к инициатору появления WorldSkills в России Павлу Черных, а также к непосредственным участникам образовательного процесса

Научный фундамент застоя

Научный фундамент застоя

Как «сшить» разрыв между наукой и бизнесом? Синергия фундаментальной науки и промышленности обещает колоссальный прорыв обеих отраслей, однако на этом пути есть множество препятствий